Центр «Семья» г.Самара

ВЫХОД ИЗ ДЕПРЕССИИ:

centr7ya — Mon, 07 Jul 2014 10:08:28 GMT

Питание

Пища влияет на настроение человека. Это связано с тем, что некоторые продукты влияют на выработку в мозге химических веществ, которые определяют наше настроение и поведение.

Наибольшее влияние на настроение оказывают углеводы. Попадая в организм, углеводы запускают цепь химических реакций, в результате которой в мозг попадает много триптофана. Триптофан превращается в серотонин, который и улучшает наше настроение. Но не все углеводы действуют одинаково. Фрукты, например, не обладают таким эффектом. Фруктоза не запускает цепь реакций, приводящих к образованию серотонина.

А что же действует?
Хлеб из муки грубого помола. Представьте себе спортсменов, которые хотят выиграть эстафету. Большинство продуктов питания содержат одну или более из 20 различных аминокислот, молекулы которых содержатся в животных и растительных белках, необходимых для нашего здоровья. Подобно спортсменам, аминокислоты соревнуются между собой, пытаясь быстрее других попасть в мозг. Попадая в мозг, триптофан активизирует уровни серотонина, вещества, успокаивающего и улучшающего работу мозга. Но съесть хлеб нужно до обогащенных белком мяса или сыра. Это позволяет триптофану попасть в мозг, прежде чем мозг будет наводнен другими аминокислотами.
Мясо индейки богато тирозином. Тирозин - аминокислота, повышающая уровень допамина и норадреналина в мозге, что в свою очередь повышает энергию и скорость реакции. Хорошими заменителями являются мясо тунца и курица.
Говядина. У людей, соблюдающих диету с низким содержанием холестерина, может возникнуть дефицит железа в организме, что вызывает чувство усталости и плохое настроение. Железо поддерживает насыщенность клеток организма кислородом и таким образом заряжает его энергией.
Вода. При обезвоживании уменьшается поступление крови к органам тела и работа организма замедляется. Если пить достаточно воды каждый день, это поможет избавиться от сонливости. Взрослому человеку следует выпивать от восьми до десяти стаканов воды в день. Содержащие кофеин напитки и кофе не могут служить заменителем воды. Они нередко действуют как мочегонное и усугубляют обезвоживание организма.
Бананы. Дефицит магния в организме и стресс так тесно связаны, что некоторые врачи и диетологи советуют людям, ведущим напряженную жизнь, добавлять в рацион такие богатые магнием продукты, как бананы. Ученые также обнаружили, что повышенное потребление магния снижает возбудимость и способствует улучшению сна. Если вы не любите бананы, то помните, что другими хорошими источниками магния являются орехи, фасоль, листовая зелень и проросшие зерна пшеницы.
Апельсины и грейпфруты. Недостаток в пище витамина С замедляет способность организма усваивать железо, которое необходимо для борьбы с усталостью.
Шоколад. Одни специалисты считают, что, как и многие сладкие углеводы, шоколад может оказывать благотворное действие на настроение. Другие полагают, что кофеин и подобные ему вещества, содержащиеся в шоколаде, играют роль стимуляторов.
Кофе. Кофеин, содержащийся в одной-двух чашках кофе, придает энергичность и ясность мысли в течение 2 часов. Но большее количество кофеина может привести к усталости и раздражительности.
Острый перец. Капсаицин, вещество, придающее перцу острый вкус, стимулирует нервные окончания во рту, вызывая ощущение жжения. В ответ на это мозг выделяет эндорфины, естественные вещества, повышающие настроение.

Зависимость от интернета

centr7ya — Fri, 17 Feb 2012 20:01:55 GMT

В последнее время появилась новая психологическая проблема: неконтролируемая потребность находиться все время в режиме on - line («на линии»). Некоторые психологи считают, что она сродни наркотической зависимости. Другие полагают, что ей присущи качества, характерные для расстройства влечений (неспособность контролировать свои импульсы). А многие отмечают, что эта тенденция напоминает зависимое расстройство личности, разве что в данном случае индивидуум крайне зависим от компьютерного пространства и многочисленных коллег-пользователей, постоянно добиваясь их общества, руководства, одобрения и опасаясь разлуки с ними. Жертвы этой зависимости тратят до 60 часов в неделю на путешествия по сети, особенно на групповые беседы, знакомства через электронную почту или на хитроумные компьютерные игры (Murray, 1996). Для некоторых Интернет — конгломерат компьютерных сетей, охватывающий весь мир, — стал своего рода черной дырой. Они описывают свою потребность быть «на линии» как наваждение, которому непреднамеренно принесли в жертву свою работу, образование, друзей, даже супругов. Особенно остро стоит эта проблема, по-видимому, у студентов высших учебных заведений.

Я впервые познакомился с компьютером в 1991 году во время обучения в университете. Однажды я случайно обнаружил, что могу отправлять короткие послания студентам других университетов и даже людям в Америке и других экзотических странах, таких как Мексика и Финляндия! Это стало для меня переломным моментом, и я начал проводить необычно долгие периоды времени «на линии». Это произошло в начале моего последнего года обучения. Я стал все реже и реже появляться на занятиях и, как можно легко предположить, полностью провалился на экзаменах. Но меня это не особенно волновало, поскольку у меня была Сеть, благодаря которой я завел множество друзей как «на линии», так и вне ее, включая свою тогдашнюю подругу, поэтому жизнь была не такой уж плохой.

С тех пор я научился отслеживать некоторые вещи и не предаваться бесконечным компьютерным разговорам. Моя жизнь по-прежнему в некоторых отношениях порочна, но я все же чувствую в себе чуть большую способность ее контролировать. Я больше не прилипаю покорно к экрану в 4 часа утра, ведя беседы о чем-то, что мне вовсе неинтересно, но все-таки заставляю себя лечь спать (анонимный автор, 1996).

Подобно этому человеку, все большее число пользователей становятся пленниками социального мира Интернета. «Переговорные комнаты» (chat rooms) позволяют пользователям компьютеров «разговаривать» с другими пользователями по всему миру 24 часа в сутки 365 дней в году. Группы любителей новостей (news groups) позволяют пользователям отправлять послания и получать на них ответы в непрерывном коммуникационном режиме. Эти услуги дают людям возможность выстроить собственный социальный мир — заполненный знакомыми, близкими друзьями и романтическими отношениями.

Исследовательница Кимберли С. Янг (Young, 1996) изучила 496 людей, которые активно пользуются услугами on - line . Она относила их к зависимым от Интернета, если они на протяжении 12-месячного периода удовлетворяли четырем или более критериям из нижеследующих.

1. Чувствовали себя слишком поглощенными Интернетом.

2. Нуждались в том, чтобы проводить все большее количество времени в Интернете для получения удовлетворения.

3. Были не способны контролировать свое пользование Интернетом.

4. Испытывали беспокойство или раздражение, когда пытались оторваться от Интернета.

5. Использовали Интернет как средство бегства от проблем или улучшения своего настроения.

6. Лгали членам семьи или друзьям, скрывая то, сколько времени они заняты Интернетом.

7. Рисковали из-за Интернета утратой значимых отношений, работы, учебных или профессиональных возможностей.

8. Продолжали возвращаться к Интернету даже после того, как тратили чрезмерные суммы денег на оплату интернетовских услуг.

9. Становились замкнутыми, когда не имели возможности пользоваться Интернетом.

10. Оставались «на линии» дольше, чем они первоначально планировали.

Янг обнаружила, что почти 80% испытуемых были зависимыми от Интернета. Учитывая размах этой проблемы, сейчас организуется все больше консультативных программ и семинаров, особенно в студенческих городках. Но одним из наиболее популярных терапевтических подходов являются группы поддержки, аналогичные Анонимным алкоголикам, — некоторые из них, как это ни парадоксально, функционируют в Интернете. Например, Группа поддержки при Интернет-зависимости (Internet Addiction Support Group) привлекла много подписчиков, которые признают свою проблему, поддерживают друг друга и обмениваются методами ее преодоления (Murray, 1996). Некоторые психологи сравнивают эту методику с «проведением встречи общества Анонимных алкоголиков в баре» (Orzack, 1996). Однако другие указывают, что многие Интернет-зависимые пользователи не способны надолго оторваться от своих компьютеров, чтобы посетить какой-нибудь традиционный лечебный центр.

Секреты счастливых семей

centr7ya — Tue, 17 May 2011 07:40:13 GMT

Оказывается, чтобы сделать свою семью счастливой, надо приложить совсем немного усилий — как минимум 5 раз в неделю собираться всем вместе, чтобы поужинать. И при этом выключать телевизор!

У Лизы и Майка Никкель из Канзаса есть такое правило — каждый вечер за ужином они и трое их детей рассказывают по 2 истории — самое положительное и самое отрицательное событие за день. Слишком сложно? Зато уводит разговор в сторону от банального "как-дела-все-хорошо".

"Мы никогда не задаем вопросы, требующие ответа да или нет", — говорит глава семьи, Майк. — "Надо построить беседу так, чтобы все захотели высказаться". Сами о том не подозревая, супруги Никель применяют на практике основные рекомендации психолога Барбары Керр (Barbara Kerr) из Канзасского университета, на протяжении нескольких лет изучавшую психологию счастливых семей .
Все счастливые семьи счастливы одинаково

Исследование Барбары Керр доказало то, о чем Толстой писал еще 120 лет назад: все счастливые семьи счастливы одинаково. И "одинаковость" эта в следующем:

Во всех счастливых семьях есть традиция собираться вечером за ужином для общения. Общаться можно на любые темы — обсуждать новости , события за день, или поступить так, как делается в семье Никкель. Есть только 2 условия — такие "посиделки" за ужином, согласно исследованию Мириам Вайнштейн (Miriam Weinstein), психолога и автора книги "Удивительная сила семейных трапез", должны происходить не реже, чем 5 раз в неделю. И телевизор на время ужина лучше выключать! Если вы поглощены сериальными страстями на экране телевизора, разговор "по душам" за ужином никогда не состоится!

Преимущества совместных семейных ужинов огромны, считает Барбара Керр. Во-первых, это помощь детям, овладевающим языком . Им, конечно, надо читать книжки, но с ними надо и разговаривать — а когда еще это делать, как не во время ужина! Во-вторых, такие семейные ужины дают чувство семейной сплоченности. Даже если за ужином обсуждается крайне неприятная ситуация, у членов семьи остается уверенность, что вместе можно преодолеть трудные времена.
В который раз доказано — счастье не в деньгах

У счастливых семей есть и другие отличительные особенности. Любопытно, что они не связаны ни с экономическим статусом семьи , ни с положением в обществе, ни с религиозной или этнической принадлежностью членов семьи.

Помимо дел, связанных с заботой о детях, у матери и отца в счастливых семьях обязательно есть свои собственные увлечения. Так, в семье Никкель, Майк иногда ходит играть в футбол с друзьями. И Лиза считает, что "детям идет только на пользу, если они видят, что родители не отказываются ради них от своих интересов".

У каждого члена счастливой семьи в доме есть свой уголок, где можно побыть в одиночестве. И есть место, где семья традиционно собирается вместе — чаще всего это кухня.

В счастливой семье очень мало жестких правил поведения . И чем меньше, тем лучше! "В несчастных семьях правило изобретается для любого пустяка", — считает Керр.

Оба родителя в счастливой семье работают — неважно, в офисе или из дома. Детям позволяется брать на себя ответственность — особенно за пределами дома. Даже в подростковом возрасте они зачастую путешествуют в одиночку.

Ну, и конечно, в счастливой семье, как и в любой другой, не обходится без конфликтов — но все члены семьи уверены — какой бы силы этот конфликт ни был, семья не развалится!

Маски депрессии

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:12:06 GMT

Депрессия многолика и порой заявляет о себе самым неожиданным образом. Она может сымитировать сердечный приступ или… внематочную беременность. Повторяющиеся боли в желудке, сердцебиение и запоры - даже опытного врача сбивают с толку маски, за которыми прячется это заболевание. И все-таки медицина научилась разгадывать лицедейство депрессии и ставить правильный диагноз.

Подавленное настроение, когда все вокруг вызывает тупое раздражение, знакомо каждому Доказано, что депрессию могут переживать даже грудные младенцы.

В русском языке слово "депрессия" имеет вольное толкование. Но не стоит путать временное состояние здоровой психики с депрессией-болезнью. Первая считается нормальной реакцией организма на какое-либо травмирующее событие и быстро проходит сама собой. Более серьезную форму, которая возникает после стрессовой ситуации и имеет внутренние причины (например, нарушения в центральной нервной системе), надо лечить.

Казалось бы, распознать депрессию легко: для этого не нужны сложные медицинские приборы и лабораторные обследования.

На самом деле заболевание может протекать не только в классической, но и в замаскированной форме. И тогда, прежде чем выяснится истинная причина недомогания, человек несколько лет ходит по кругу от одного специалиста к другому. Жалобы на головные или желудочные боли, кожный зуд, расстройства пищеварения и перепады давления не находят подтверждения после обследования, которое показывает либо норму, либо несоответствие жалобам. Разумеется, лечение, назначенное на основе неправильно поставленного диагноза, не приносит облегчения.

Случается, что человек с замаскированной депрессией попадает на операционный стол и только там обнаруживается, что у него нет никаких патологий, требующих хирургического вмешательства.

Такая грустная ситуация с диагностикой депрессии приводит к тому, что путь больного до нужного ему специалиста - невропатолога или психиатра - затягивается на 10-15 лет.

За какими же масками чаще всего прячется этот изобретательный недуг?

Иногда депрессия имитирует лицевые боли. Тогда ее проявления напоминают невралгию тройничного или языкоглоточного нервов, болезни зубов, височного и нижнечелюстного суставов. Появляется ощущение непривычной шершавости языка, чувствуется его онемение и даже "волосатость". Боли бывают очень сильными и доведенные до отчаянья люди просят стоматолога удалить совершенно здоровые зубы. Как ни странно, иногда это приносит временное облегчение. Спровоцировать боль может процедура зубопротезирования.

Абдоминальный синдром проявляется неприятными ощущениями в области живота: болями, тяжестью, чувством жара или холода. Такое состояние может сопровождаться тошнотой, запорами или поносами, потерей аппетита. Самочувствие ухудшается ночью и утром, во второй половине дня становится легче. Нередко с этими симптомами человек поступает в больницу с подозрением на аппендицит, пищевое отравление или холецистит. Терапевтическое и хирургическое лечение, направленное на борьбу с этими недугами, не помогает.

Головная боль - еще одна маска депрессии. Когда заболевание принимает эту форму, появляется головная боль (чаще всего утром и ночью) без четкой локализации. Ощущения могут быть самыми разнообразными: голову как бы сжимает жесткий обруч, по ней ползают мурашки, чувствуется жжение. Обезболивающие средства в этой ситуации почти бессильны. Имитацию подобного болевого синдрома часто принимают за мигрень или вегетососудистую дистонию. В результате многолетнее лечение не приносит никакого эффекта.

Иногда депрессия принимает подобие радикулита, заболеваний суставов, мышечных болей или невралгии. Такая ее маска называется артралгией. После рентгенологического исследования становится ясно, что в зоне боли нет поражения нервов и суставов.

Боль в сердце, жжение или холод в груди, сердцебиение имитирует кардиалгия. Чтобы отличить эту маску от настоящих сердечно-сосудистых заболеваний, достаточно сделать кардиограмму. При депрессии результаты обследования не подтверждают жалоб. Сердечные препараты немного уменьшают боль, но не снимают ее полностью. При депрессии, маскирующейся под стенокардию, нитроглицерин не эффективен.

Когда депрессия прячется за маской бессонницы, расстройства сна становятся основными или единственными проявлениями заболевания. Человек просыпается рано утром, плохо отдохнувшим. Пик его активности приходится обычно на 12 часов дня, потом он чувствует усталость и без чашки крепкого кофе или чая не может продолжать работу. К вечеру он становится совершенно разбитым и все же не может уснуть до глубокой ночи.

Фобия - также одна из самых распространенных масок депрессии. Она проявляется в приступах страха, которые случаются обычно ночью и утром. Чаще всего они связаны с ипохондрией: человек боится смерти, остановки сердца, СПИДа, инфаркта и других "страшных" болезней. Причем, одновременно он осознает беспочвенность своих опасений. Приступы паники иногда случаются в метро.

На ранних стадиях депрессия проявляется сексуальными расстройствами. При этом наблюдается ослабление эрекции, замедленное семяизвержение, склонность к утреннему коитусу. Для такой формы заболевания характерно стремление к более сильным сексуальным раздражителям. Привычная половая жизнь перестает приносить удовлетворение.

Пожалуй, самой опасной маской депрессии является наркомания. Наркотики и алкоголь приносят кратковременную иллюзию улучшения самочувствия. Однако очень быстро развивается зависимость от допинга. Для такой формы депрессии свойственны запои на несколько дней и даже месяцев. Отказ от очередной дозы наркотика или алкоголя приводит к обострению депрессии - появляются мысли о самоубийстве, мучительный комплекс вины. Могут развиться симптомы, характерные для других масок депрессии.

Причины депрессии

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:11:24 GMT

К сожалению, депрессию невозможно отнести ни к одному фактору, кроме как к взаимосвязи нескольких предрасполагающих условий, которые могут вылиться в этот недуг, вносящий в жизнь полную неразбериху. Определять причину этой болезни - все равно что задавать вопрос о яйце и курице.

Наследственность
Генетика может играть определенную роль. Если у кого-то из членов семьи уже наблюдались суицидальные наклонности или депрессия, то это может увеличить шансы заболеть. Недавно ученые установили генетические признаки, указывающие на предрасположенность к маниакально-депрессивному психозу. Кроме того, исследование показали, что если один из однояйцовых близнецов страдает депрессией, то в 70% случаев у второго близнеца также возникает депрессия.

Вопрос "Что было раньше - курица или яйцо?" здесь относится к тому факту, что если кто-то из членов семьи страдает депрессией, то весьма вероятно, что само его соседство создает дома депрессивную обстановку. Сами понимаете, что если, например, ваша мать или отец в депрессии, то ситуация дома становится затруднительной, а подчас и невыносимой. Если тебе больше некуда пойти, то у тебя возникает ощущение западни. При таких обстоятельствах сорваться совсем несложно.

Психологические факторы
Чувства одиночества, отвергнутости или оставленности являются как причинами, так и признаками, которые могут предрасполагать человека к депрессии. Многие специалисты указывают на раннюю потерю родителей или на их неприятие по отношению к ребенку как на фактор, влияющий на развитие депрессии. Неврологи рассматривают воздействие на мозг ранних эмоционально пережитых потерь, таких, как смерть родителей, оставление ребенка или жестокое обращение с ним. Налицо взаимосвязь между этими ранними травмирующими событиями и реальными изменениями в нейрофизиологии мозга - в "электронных схемах" мозга. Поскольку стресс, вызванный такими травмами, изменил нейтральные проводящие пути, то последующие потери (даже самые незначительные), которые напоминают человеку его пережитое горе, могут вызывать настоящую депрессию.

Экзогенные стрессовые факторы
Потерю работы, конфликтные взаимоотношение, выход на пенсию, стихийные бедствия, проблемы с законом, а также смерть в семье должны рассматриваться как факторы, приводящие к депрессии. Кроме того, экзогенным стрессовым фактором может стать физическое состояние человека. Переизбыток определенных гормонов, таких, как кортизол, которые выбрасываются как реакция на стрессовые ситуации, может создать в мозге дисбаланс, приводящий к депрессии.

Необходимо помнить, что депрессия также может стать причиной испорченных отношений, проблем на работе, финансовых неудач - многих вещей, которые, как считают некоторые, сами приводят к депрессии.

Почему у одних людей такие стрессовые факторы мобилизуют душевные и физические силы, тогда как у других вызывают депрессию? Возможно, способность переносить стресс также предопределена генетически или, может быть, здесь все определяется тем, насколько серьезен стресс.

Затяжная хроническая болезнь также может быть стрессовым фактором, ведущим к депрессии. 17 января 1996 года в "Нью-Йорк Таймс" была опубликована статья, где говорилось, что депрессия может сопутствовать таким заболеваниям, как паралич, инфаркт или рак, а также являться их результатом. И хотя следует ожидать того, что люди, перенесшие такие заболевания, будут расстроенными, встревоженными и потрясенными, но если эти чувства, а также ощущение безнадежности проникают повсюду и мешают нормальной деятельности, то следует обратить на них внимание и начать лечение. Если депрессия сопутствует угрожающим жизни заболеваниям, она может препятствовать выздоровлению.

Нарушение химического равновесия в мозге
Тот факт, что депрессия возникает в отдельных семьях, указывает, что определенные люди имеют генетическую предрасположенность к таким нарушениям. Далее, тот факт, что депрессия во многих случаях была успешна вылечена препаратами, влияющими на химические процессы в мозге, а также то, что многие люди впадают в депрессию без всяких видимых причин, говорит, что эта болезнь может быть связана с химическим дисбалансом в мозге. В самом деле, как в вопросе о курице и яйце, не ясно, является ли такое нарушение баланса причиной пессимистического настроения и проявлений депрессии или же эти проявления оказывают на организм человека такое стрессовое воздействие, что нарушают его нормальную секрецию и работу медиаторов (химических передатчиков импульсов между клетками) внутри мозга.

Более того, симптомы некоторых физических болезней, таких, как болезнь Паркинсона, гипогликемия, синдром хронической усталости, диабет, болезни почек и других заболеваний, могут включать в себя депрессивные чувства. У некоторых людей депрессия бывает вызвана приемом ряда препаратов, таких, как: противозачаточные таблетки, сердечные препараты и лекарства, понижающие давление (например, бета-блокаторы и кальциевые блокаторы канала), халкион, ативан и другие снотворные, кортизон и другие стероиды, антибиотики.

Кроме того, депрессии способствует алкоголь и другие вещества, если ими злоупотребляют. Например, люди, страдающие легкой формой депрессии, через 20-30 минут после принятия алкоголя могут почувствовать себя лучше. Однако депрессия впоследствии усиливается.

Женщины могут ощущать симптомы депрессии или циклические депрессивные состояния из-за предменструального синдрома.

Нарушение баланса гормонов, выделяемых эндокринными железами (такими, как щитовидная железа, паращитовидная железа и надпочечные железы), также может вызывать симптомы депрессии. В этих случаях, если человек корректирует гормональный дисбаланс - например, если человек, у которого щитовидная железа вырабатывает недостаточно тироксина, станет принимать синтетический гормон, - то симптомы обычно исчезают.

Поскольку существует много физиологических причин возникновения депрессивных чувств, необходимо, сразу же по возникновении первых симптомов депрессии пройти тщательное медицинское обследование. Точный диагноз должен исключить любые другие физиологические причины и определить дальнейшее лечение.

Как справиться с невротической реакцией на стресс?

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:10:39 GMT

Несколько слов о том, как можно самостоятельно справиться с невротической реакцией, не дать ей перейти в хроническую форму. Только не ждите, что я открою Америку. Советы эти вы наверняка не раз слышали, но почему-то пропускали «мимо ушей» надеясь, что вас, конкретно, минует «чаша сия». Если вы внимательно прочитали предыдущую статью, то, надеюсь, поняли, что вероятность того, что «минует» очень мала, даже если вы принадлежите к отряду счастливчиков с сильным типом нервной системы. Существуют вполне конкретные методы, позволяющие человеку сформировать у себя установки и умения выходить из стрессовых ситуаций с минимальными потерями.

1. Динамичность жизненных установок. Неудача, постигшая вас в достижении какой-либо важной (или представляющейся таковой) цели довольно часто приводит к невротической реакции. Если только вы не имеете в запасе других целей, движение к которым сглаживает остроту неудачи. Человек с большим набором гибких установок и с достаточно большим числом разных целей, обладающий способностью их заменять в случае неудачи, защищен лучше от невроза, чем человек, «зацикленный» на достижение одного и только этого конкретного результата.

2. Умение переоценить то, чего не получилось достичь. Очень важно уметь принизить значимость неудачи, снизить ценность (хотя бы в собственных глазах) того, к чему стремился. Что ни говори, а все-таки переносить малые потери легче, чем значительные. Этот механизм иногда срабатывает автоматически, но только не тогда, когда психика и без того перегружена. В этом случае надо сознательно попытаться принизить ценность потери (вплоть до полного ее обесценивания, если получится).

3. Объективация стресса. Суть этого метода в умении отличать неудачу от катастрофы, неурядицу от беды, частный промах от крушения всех жизненных планов и т.п. Иначе говоря – это способность объективно оценивать то, что в первом своем выражении чаще всего представляется катастрофическим или трагическим.

4. Навык к расслаблению. Начальные, самые простые навыки релаксации совершенно необходимы каждому современному человеку. Было бы не плохо, если бы их преподавали уже в школе. Мы считаем совершенно естественными навыки личной гигиены, а навыки «гигиены психологической» продолжают оставаться некой экзотикой для широкой публики. Между тем расслабление физическое напрямую влечет за собой расслабление и психическое.

5. Избирательность общения. Из обыденных наблюдений мы знаем (это подтверждают и психологические опыты), что общением можно «пресытиться». , А это, в свою очередь усилит напряженность при общении. Существует мера времени общения,( у каждого она индивидуальная) выход за пределы которой может в лучшем случае привести к потере конструктивного смысла общения, а в худшем – к конфликтам. Законом этим нельзя пренебрегать. Знать признаки насыщения общением (возникновение и усиление беспричинного недовольства партнером, раздражительность, обидчивость и т.д.) и умение вовремя выходить из контактов совершенно необходимо. В противном случае общение из фактора антистрессорного может превратиться в фактор прямо противоположный.

6. Физические упражнения. 20 минут физических упражнений, бега или ходьбы, способны снять нервное напряжение, накопившееся за целый день! На первый взгляд совет этот кажется простым и банальным, но, если бы вы знали, сколько людей, попробовав метод на себе, только им и спасаются от каждодневных перегрузок.

7. Переключение от привычного образа жизни. Если все «достало», очень полезно бывает уехать куда-то хоть на пару дней (и желательно – в одиночестве). Понятно, что к проблемам все равно придется возвращаться, но организму этих дней, как показывает опыт, вполне хватает, чтобы восстановиться.

8. Ну и, конечно – отпуск! Ни в коем случае не пропускайте свое законное право на отдых раз в году. Его чудодейственная сила ни у кого, надеюсь, сомнений не вызывает.

К этому списку каждый из вас может добавить свои, индивидуальные способы психологической «скорой помощи». У кого-то это выход в лес, у кого-то – в ночной клуб, у кого-то танцы до полного изнеможения, у кого-то классическая музыка, список этот бесконечен. Главное, чтобы помогало.

Что такое депрессия?

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:09:37 GMT

Понятно, что тема эта серьезная и большая, так что в этой статье мы поговорим только о каких-то общих вещах, знать которые необходимо, чтобы хотя бы не впадать в панику, поставив себе диагноз «депрессия», а знать, что с ней делать.

Понятие «депрессия» означает подавленное настроение. Точнее триаду явлений в состоянии человека: замедление физической, умственной и психической деятельности. Вот как выглядит «классический» набор симптомов, на которые жалуются пациенты. Нет сил ничего делать; ничто не радует; самые привычные дела и обязанности превращаются в непосильный труд; вызывает раздражение то, что раньше радовало; участились вспышки гнева и агрессии к окружающим; утром чувствуешь себя так, будто на тебе всю ночь воду возили; хочется весь день лежать в темной комнате, лицом к стенке и т.д. Естественно, к этому «букету» активно подключается и физиология, добавляя к вышеуказанному перечню свои симптомы: бессонницу, неглубокий, с тяжелыми кошмарами сон, головную боль, скачки давления, боли в сердце и в желудке, и далее по индивидуальному списку всех хронических болячек.

Ну как? Узнали свое состояние? Подождите пугаться. Давайте познакомимся поближе с этой самой «депрессией» ведь врага надо знать в лицо. Начнем с того, что медики диагноз «депрессия» вообще не употребляют. Словом «депрессивный» можно объяснить разные явления: адекватное поведение после болезненной потери, конфликтную реакцию и невроз, особенности личности и, собственно, болезнь.

Так вот, собственно болезнь встречается намного реже, чем мы думаем, где-то у 4 человек из 100. В этом случае речь идет о действительно психическом заболевании, а не о временном состоянии. Заболевание длится годами и лечится только медикаментозно и под наблюдением врача. У остальных 96 человек, жалующихся на те же симптомы, скорее всего, речь идет о невротической реакции разной степени тяжести на какие-то жизненные обстоятельства. В этом случае наша психика и физиология с большим или меньшим успехом в состоянии сама справиться. Надо только немного помочь ей, но об этом позже. Главное – вовремя заметить те сигналы, услышать те «звоночки», которые наш мудрый организм начинает посылать нам задолго до обвала «лавины» симптомов, о которой мы говорили выше.

А то ведь мы как привыкли? Ну, голова болит, ну настроение плохое, ну сорвался на кого-то не по делу (у всех то же самое, не у меня одного!) – да ладно, само рассосется. Если запустить – не рассосется! Дело в том, что сильно затянувшаяся невротическая реакция имеет все шансы перейти в серьезную болезнь под названием «депрессивное расстройство», справиться с которой самостоятельно вы уже не сможете. Несколько слов о том, откуда, собственно, берется эта невротическая реакция.

На что мы реагируем таким образом? Да на стресс, о котором мы уже неоднократно говорили. Причем, речь идет не о каком-то разовом потрясении (хотя и такое бывает!), а о так называемом «накапливающемся» стрессе, состоящем из множества мелких, каждодневных «укольчиков» по нашей психике. Это очень широкий диапазон: от подгоревшей с утра яичнице и ссоры с соседкой до серьезных проколов на работе, ссоры с любимым человеком и глобального, но вполне явственного недовольства собой. Да что там говорить, вся наша жизнь – сплошной поток этих самых стрессов. Поток идет абсолютно через всех, не взирая на возраст и социальное положение.

Человек – существо живучее, легко адаптирующееся, один из самых выживаемых видов на земле, так что худо – бедно с лавиной стрессов справляется. Но состояние хронического стресса все же копится и время от времени наша психика (а вслед за ней и весь организм) дает сбои. Это и есть невротическая реакция. Не ошибусь, если скажу, что хотя бы раз в жизни каждый человек попадал под ее влияние.

Собственно говоря, все стрессогенные ситуации можно условно разделить на два вида. К первому из них относятся социальные условия. Тут уж мы с вами, уважаемые читатели, вряд ли что можем изменить. Условия эти нам попросту навязаны. И, хочешь не хочешь, а учиться в них выживать как-то надо. Сотрудник одного из университетов США провел исследования, в котором прослеживается достаточно четкая связь между спадами и подъемами американской экономики и заболеваемостью психическими болезнями. По его данным, во время экономической депрессии количество психически больных в США возросло на 150 - 200%. Результат экономических спадов подводит к неизбежному финалу - невротическим срывам - многих людей, которых захватывает кризисная ситуация. Эти люди, как пишет автор научных исследований, винят самих себя. Они думают, что у них есть какие-то слабости и поэтому они не способны «успеть» в этой финансовой гонке, хотя в большинстве случаев они лишь невинные жертвы общества. Данные исследования свидетельствуют о том, что чем больше американец преуспел включившись в систему погони за дополнительными доходами, тем больше у него шансов «свихнуться» в случае неблагоприятных перемен. По статистическим подсчетам оказалось, что психические заболевания возникают пропорционально выше в периоды экономических потрясений у достаточно состоятельных людей, которым «есть что терять». Все это обуславливает постоянное эмоциональное перенапряжение, делает неврозы жизненной нормой широкого круга населения. Как вы думаете, сильно ли мы отличаемся в этом смысле от американцев?

Еще одна важная социальная причина (хотя она достаточно тесно переплетается с личностным фактором) невротических нарушений относится обостренное, прямо-таки болезненное стремление выдвинуться как на работе, так и в обществе». В принципе, понятие о карьере и карьеризме не противоречит представлениям о нравственности что плохого в том, что человек стремиться стать успешным, дать свей семье возможность не зависеть от финансовых потрясений, не думать о черном дне. Плохо, когда эта цель становится единственно важной для человека. У таких людей развивается своеобразная «карьерная болезнь». Она мучительна как для самого «стремящегося наверх» и для его близких, приводит к невротическим расстройствам. Особенно выраженными они бывают при крушении карьерных планов.

Способствует развитию невротических реакций и ситуации, когда наши производственные обязанности не соответствуют нашим интересам, структуре индивидуальных способностей, физическому развитию, наконец. Долго накапливаемые отрицательные эмоции могут привести к невротическим нарушениям. Они же провоцируются необходимостью одновременно заниматься несколькими делами (причем все они – срочные): не успев сосредоточиться на одном, человек вынужден переключаться на другое. При этом сбивается ритм, ломается порядок поиска и анализа информации, нет удовлетворения, поскольку не удается завершить начатое, приходится быстро переориентироваться и приспосабливаться к новым условиям.

Вторая группа причин невротических расстройств – личные. Здесь лидируют переживания по поводу гибели близких, любовных конфликтов, супружеских измен, внутрисемейных разногласий, а так же злоупотребление алкоголем кого-либо из членов семьи. Жизнь каждого из нас полна этих личных причин той или иной степени тяжести. И они успешно дополняют причины социальные, перечисленные выше, создавая «совершенную» в своей полноте картину нашей повседневной жизни…

Еще один фактор, влияющий на возникновение и остроту невротической реакции каждого из нас – особенности нашей нервной системы. Особенности эти врожденные и потому изменению мало подлежат. Как говорится, с чем родился, с тем и живи. По типу реагирования на внешние раздражители все мы делимся на людей с сильным типом нервной системы и людей со слабым типом нервной системы.

Люди с сильным типом нервной системы обладают высокой работоспособностью, особенно если требуются большая выдержка и целенаправленность. Они не теряются в сложных ситуациях, инициативны и настойчивы, самостоятельны, не любят жаловаться на невзгоды, не ищут у окружающих поддержки. У них очень редки нервные срывы. Люди со слабым типом нервной системы, наоборот, обладают низкой работоспособностью, нерешительны, стараются избежать ответственности и трудных ситуаций. Обычно им свойственно чувство собственной неполноценности, они не умеют отстаивать свои убеждения и легко попадают под чужое влияние. Нервные срывы у людей этого типа бывают очень часто.

Статистика

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:08:39 GMT

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) сравнивает депрессию с эпидемией, охватившей все человечество. На 51 сессии ВОЗ были объявлено: депрессия уже вышла на первое место в мире среди причин неявки на работу, на второе – среди болезней, приводящих к потере трудоспособности. Если не будет принято соответствующих мер, то к 2020 году депрессия парализует экономическую жизнь как развитых, так и развивающихся стран.

В 1997 году 146 миллионов человек в мире лишились трудоспособности из-за депрессий. Только экономике США она наносится ежегодный ущерб в 53 млрд. долларов. Эта сумма включает в себя стоимость 290 миллионов потерянных рабочих дней, психотерапевтической помощи и снижения трудоспособности.

По прогнозам ВОЗ, к 2020 году депрессия выйдет на первое место среди заболеваний в мире, обогнав сегодняшних лидеров - инфекционные и сердечно-сосудистые заболевания. Уже сегодня она является самым распространенным заболеванием, которым страдают женщины.

В США согласно данным Американской психиатрической ассоциации депрессией страдает 15 млн. человек. Другие исследования оценивают распространенность депрессивных расстройств гораздо выше - более 26% среди женщин и 12% среди мужчин.

По некоторым оценкам - количество больных депрессией в России увеличивается на 3-5% ежегодно. На сегодняшний день до четырех пятых населения России перенесли депрессии различной тяжести.

Согласно проведенным в США исследованиям, подверженные депрессивным состояниям психики люди имеют в два раза больше шансов погибнуть от других заболеваний.

Женщины заболевают депрессией в два раза чаще, нежели мужчины (8-12% против 20-26% соответственно). Скорее всего, дело не в "иммунитете" сильной половины человечества перед депрессией, а в том, что мужчины гораздо реже, нежели женщины обращаются за врачебной помощью, предпочитая глушить ее симптомы алкоголем, принимать лекарственные препараты, уходить в работу и т.п. Это подтверждают исследования, проводившиеся среди некоторых религиозных концессий. Например у аманитов (протестантской концессии), религия которых запрещает употребление алкоголя и лекарственных препаратов, депрессии встречаются в равной степени как у мужчин, так и у женщин.

50% страдающих депрессией, вообще не обращаются за медицинской помощью; из оставшихся только 25-30% попадают на прием к психиатру.

Специальные исследования показали, что у 60% больных, обращающихся в поликлиники, обнаруживают депрессивные расстройства различной степени тяжести. Между тем обычно в поликлиниках депрессия диагностируется не более чем у 5% всех обращающихся туда депрессивных больных.

Наличие депрессивных расстройств обнаруживается у 18—39% больных раком, у 15—19% страдающих инфарктом миокарда.

От 45 до 60% всех самоубийств на планете совершают больные депрессией. По прогнозам в 21 веке именно депрессия будет убийцей №1.

Человек, страдающий депрессией, имеет в 35 раз больше шансов покончить жизнь самоубийством. 56% страдающих депрессией предпринимают попытки к самоубийству, а 15% кончают жизнь таким образом.

Еще не так давно пик заболевания депрессией приходился на возраст между 30 и 40 годами, но на сегодняшний день депрессия резко "помолодела" и поражает людей до 25 лет. Среди тех, кто родился до 1940 года, число переболевших депрессией в возрасте до 25 лет составляет 2,5%. Среди родившихся в 1940-1959 годах этот показатель составляет уже 10%. По более поздним годам точных данных нет, но рост данной тенденции сохраняется.

- У 2-3% человечества депрессия не зависит от внешних обстоятельств (эндогенная депрессия), а у остальных она возникает преимущественно как реакция на стресс.

Ежегодный каталог новых антидепрессантов достигает толщины 3 см.

При единственном эпизоде депрессии – вероятность рецидива составляет 50%, при втором – 70%, при третьем – уже 90%.

При депрессивном расстройстве хотя бы у одного из супругов разводы возникают в 10 раз чаще, чем в обычных семьях.

Депрессия чаще развивается среди членов семьи депрессивных пациентов. Приблизительно 20% родственников больных подвержены депрессии, в то время как родственники здоровых лиц заболевают в 7% случаев-

Риск развития депрессии среди одиноких и разведенных лиц в 2-4 раза выше, чем среди семейных. При этом разведенные и одинокие мужчины рискуют больше, чем разведенные и одинокие женщины.

Психология Я и защитные механизмы(продолжение)

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:06:55 GMT

9. Идентификация с агрессором

Вскрыть защитные механизмы, к которым обычно прибегает Я, бывает относительно легко, когда каждый из них используется раздельно и лишь в случае конфликта с какой либо опасностью. Когда мы обнаруживаем отрицание, мы знаем что это реакция на какую либо опасность; когда имеет место вытеснение, Я борется с инстинктивным стимулом. Сильное внешнее сходство между торможением и ограничением Я с меньшей уверенностью позволяет говорить, являются ли процессы частью внешнего или внутреннего конфликта. Дело обстоит намного сложнее, когда защитные механизмы сочетаются или когда один и тот же механизм используется то против внешней, то против внутренней силы. Прекрасной иллюстрацией обоих этих трудностей является процесс идентификации. Поскольку это один из факторов развития Сверх-Я, он участвует в овладении инстинктом. Но, как я надеюсь показать ниже, бывают случаи, когда идентификация сочетается с другими механизмами, образуя одно из наиболее мощных орудий Я в его действиях с внешними объектами, возбуждающими тревогу.

Август Айхорн рассказывает, что, когда он консультировал школьный комитет, ему пришлось иметь дело с учеником начальной школы, которого привели к нему из-за привычки гримасничать. Учитель жаловался на то, что поведение мальчика, когда его ругали или порицали, было ненормальным. Он начинал при этом корчить такие гримассы, что весь класс взрывался от смеха. Учитель считал, что либо мальчик насмехается над ним, либо лицо у него дергается из-за какого-нибудь тика. Его слова тут же подтвердились, потому что мальчик начал гримасничать прямо на консультации, но, когда учитель, мальчик и психолог оказались вместе, ситуация разъяснилась. Наблюдая внимательно за обоими, Айхорн увидел, что гримасы мальчика были просто карикатурным отражением гневного выражения лица учителя и бессознательно копировали его лицо во время речи. Своими гримасами он ассимилировался, или идентифицировался, с угрожающим внешним объектом.

Мои читатели вспомнят случай с маленькой девочкой, которая пыталась при помощи магических жестов справиться с унижением, связанным с завистью к пенису. Этот ребенок сознательно и целенаправленно использовал механизм, к которому мальчик прибегал неосознанно. Дома она боялась проходить через темный зал из страха перед привидениями. Однако внезапно она обнаружила способ, позволявший ей делать это: она пробегала через зал, выделывая различные странные жесты. Девочка с триумфом сообщила своему младшему брату секрет того, как она справилась со своей тревогой. «Можно не бояться, когда идешь через зал, сказала она, нужно лишь представить себе, что ты то самое привидение, которое должно тебе встретиться». Так обнаружилось, что ее магические жесты представляют собой движения, которые, по ее мнению, должно делать привидение.

Мы можем рассматривать такой вид поведения у двух описанных мною детей как идиосинкразию, но в действительности для примитивного Я это один из наиболее естественных и распространенных типов поведения, давно известный тем, кто исследует примитивные способы вызывать и изгонять духов и примитивные религиозные церемонии. Кроме того, существует много детских игр, в которых посредством превращения субъекта в угрожающий объект тревога превращается в приятное чувство безопасности. Это новый подход к изучению игр с перевоплощением, в которые так любят играть дети.

Однако физическая имитация антагониста представляет собой ассимиляцию лишь одного элемента сложного переживания тревоги. Нам известно из наблюдения, что имеются и другие элементы, которыми необходимо овладеть. Шестилетний пациент, на которого я уже ссылалась, должен был несколько раз посетить зубного врача. Вначале все шло замечательно. Лечение не причиняло ему боли, он торжествовал и потешался над самой мыслью о том, что кто-то может этого бояться. Но в один прекрасный день мой маленький пациент явился ко мне в на редкость плохом настроении. Врач сделал ему больно. Он был раздражен, недружелюбен и вымещал свои чувства на вещах в моей комнате. Его первой жертвой стал кусок индийского каучука. Он хотел, чтобы я дала ему его, а когда я отказалась, он взял нож и попытался разрезать его пополам. Затем он пожелал большой клубок бечевки. Он хотел, чтобы я и его отдала ему, и живо обрисовал мне, какие замечательные поводки он сделает из нее для своих животных. Когда я отказалась отдать ему весь клубок, он снова взял нож и отрезал большой кусок бечевки, но не использовал его. Вместо этого через несколько минут он начал резать бечевку на мелкие кусочки. Наконец он отбросил клубок и обратил свое внимание на карандаши начал без устали затачивать их, ломая кончики и затачивая снова. Было бы неправильно сказать, что он играл «в зубного врача». Реального воплощения врача не было. Ребенок идентифицировался не с личностью агрессора, а с его агрессией.

В другой раз этот маленький мальчик пришел ко мне сразу после того, как с ним случилось небольшое происшествие. Он участвовал в игре во дворе школы и на всем ходу налетел на кулак учителя физкультуры, который тот как раз случайно выставил перед собой. Губа у него была разбита, лицо залито слезами, и он пытался спрятать и то и другое, закрывая лицо руками. Я попыталась утешить и успокоить его. Он ушел от меня очень расстроенным, но на следующий день появился снова, держась очень прямо, и был вооружен до зубов. На голове у него была военная каска, на боку игрушечный меч, а в руке пистолет. Увидев, что я удивлена этой перемене, он сказал мне просто: «Я хотел, чтобы все это было у меня с собой, когда я буду играть с вами». Однако он не стал играть; вместо этого он сел и написал письмо своей матери: «Дорогая мамочка, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пришли мне перочинный нож, который ты мне обещала, и не жди до Пасхи!» В этом случае мы тоже не можем сказать, что для того, чтобы овладеть тревожным переживанием предыдущего дня, он воплотил в себе учителя, с которым столкнулся. В данном случае он не имитировал и его агрессию. Оружие и форма, будучи мужскими атрибутами, явно символизировали силу учителя и, подобно атрибутам отца в фантазиях о животных, помогли ребенку идентифицироваться с мужественностью взрослого и тем защититься от нарциссического унижения или от реальных неудач.

Приведенные примеры иллюстрируют знакомый нам процесс. Ребенок интроецирует некоторые характеристики объекта тревоги и тем самым ассимилирует уже перенесенное им переживание тревоги. Здесь механизм идентификации или интроекции сочетается с другим важным механизмом. Воплощая агрессора, принимая его атрибуты или имитируя его агрессию, ребенок преображается из того, кому угрожают, в того, кто угрожает. В «По ту сторону принципа удовольствия» (З.Фрейд, 1920) детально обсуждается значение такого перехода от пассивной к активной роли как средства ассимиляции неприятного или травматического опыта в детстве. «Если доктор смотрел у ребенка горло или произвел небольшую операцию, то это страшное происшествие, наверно, станет предметом ближайшей игры, но нельзя не заметить, что получаемое при этом удовольствие проистекает из другого источника. В то время как ребенок переходит от пассивности переживания к активности игры, он переносит это неприятное, которое ему самому пришлось пережить, на товарища по игре и мстит таким образом тому, кого этот последний замещает» (З.Фрейд, р. 17). То, что истинно относительно игры, истинно также и относительно другого поведения детей. В случае мальчика, корчившего гримасы, и девочки, практиковавшей магию, не ясно, что в конце концов стало с угрозой, с которой они идентифицировались, но в случае плохого настроения другого мальчика агрессия, принятая от зубного врача и учителя физкультуры, была направлена против всего мира в целом. Этот процесс трансформации еще больше поражает нас своей необычностью, когда тревога связана не с каким-то событием в прошлом, а с чем-то ожидаемым в будущем. Я вспоминаю мальчика, имевшего привычку яростно трезвонить входным звонком детского дома, в котором он жил. Как только дверь открывалась, он начинал громко бранить горничную за то, что она так долго не открывала и не слышала звонка. В промежутке между звонком и приступом ярости он испытывал тревогу, как бы его не отругали за его невоспитанность за то, что он звонит слишком громко. Он набрасывался на служанку, прежде чем она успевала пожаловаться на его поведение. Горячность, с которой он бранил ее, профилактическая мера, указывала на интенсивность его тревоги. Принятая им агрессивность была направлена на конкретного человека, от которого он ожидал агрессии, а не на какое-либо замещение. Обращение ролей нападающего и подвергающегося нападению было в данном случае доведено до своего логического завершения.

Женни Вельдер дала яркое описание этого процесса у пятилетнего мальчика, которого она лечила. Когда анализ подошел вплотную к материалу, касающемуся мастурбации и связанных с ней фантазий, мальчик, до того застенчивый и заторможенный, стал неимоверно агрессивным. Его обычно пассивное отношение исчезло, и от его женственных черт не осталось и следа. Во время анализа он заявлял, что он рычащий лев, и нападал на аналитика. Он носил с собой прут и играл в Крэмпуса, т. е. стегал им направо и налево, когда шел по лестнице у себя дома, а также в моей комнате. Его бабушка и мать жаловались, что он пытается ударить их по лицу. Беспокойство матери достигло предела, когда он принялся размахивать кухонными ножами. Анализ показал, что агрессивность ребенка не может считаться указанием на то, что было снято торможение каких-то его инстинктивных импульсов. До высвобождения его мужских стремлений было еще далеко. Он просто страдал от тревоги. Введение в сознание и необходимое признание его более ранней и недавней сексуальной активности возбудили в нем ожидание наказания. Согласно его опыту, взрослые сердились, когда обнаруживали, что ребенок занимается такими вещами. Они кричали на него, отпускали ему пощечины или били его розгой; возможно, они могли бы даже что-то отрезать у него ножом.

Когда мой маленький пациент принял на себя активную роль, рыча, как лев, и размахивая прутом и ножом, он драматизировал и предвосхищал наказание, которого так боялся. Он интроецировал агрессию взрослых, в чьих глазах ощущал себя виноватым, и, сменив пассивную роль на активную, направил свои собственные агрессивные действия против этих самых людей. Каждый раз, когда мальчик оказывался на грани сообщения мне того, что он считал опасным материалом, его агрессивность возрастала. Но, как только его запретные мысли и чувства были высказаны, обсуждены и интерпретированы, ему стал не нужен прут Крэмпуса, который до этого он неизменно таскал с собой, и он оставил его у меня дома. Его навязчивое стремление бить других исчезло вместе с исчезновением тревожного ожидания того, что побьют его самого. «Идентификация с агрессором» представляет собой нормальную стадию развития Сверх-Я. Когда два мальчика, чьи случаи я описала, идентифицировались с угрозой наказания, исходящей от старших, они сделали важный шаг к формированию Сверх-Я: они интернализовали критику другими их поведения. Когда ребенок постоянно повторяет этот процесс интернализации и интроецирует качества людей, ответственных за его воспитание, присваивая их характеристики и мнения, он постоянно поставляет материал, из которого может формироваться Сверх-Я. Но в это время ребенок еще не признает всем сердцем эту организацию. Интернализованная критика не сразу становится самокритикой. Как мы видели на приведенных мною примерах, она еще отделена от собственного предосудительного поведения ребенка и оборачивается назад, во внешний мир. При помощи нового защитного процесса идентификация с агрессором сменяется активным нападением на внешний мир. Рассмотрим более сложный пример, который, возможно, прольет свет на это новое развитие защитного процесса. Один мальчик на пике своего эдипова комплекса использовал этот конкретный механизм для овладения фиксацией на своей матери. Его прекрасные отношения с ней были нарушены взрывами негодования. Он укорял ее страстно и по самым разным поводам, но одно странное обвинение фигурировало постоянно; он упорно жаловался на ее любопытство. Легко увидеть первый шаг в проработке его заторможенных аффектов. В его воображении мать знала о его либидозном чувстве к ней и с возмущением отвергала его авансы. Ее возмущение активно воспроизводилось в его собственных взрывах негодования по отношению к ней.

Однако в противоположность пациенту Женни Вельдер он упрекал ее не вообще, а конкретно в любопытстве. Анализ показал, что это любопытство было элементом инстинктивной жизни не его матери, а его собственной. Из всех составляющих инстинктов, входящих в его отношения с ней, скопофилическим импульсом овладеть было труднее всего. Обращение ролей было полным. Он принял на себя возмущение своей матери, а ей взамен приписал свое собственное любопытство.

На некоторых фазах сопротивления молодая пациентка горько упрекала аналитика в скрытности. Она жаловалась на то, что аналитик слишком скрытна, приставала к ней с личными вопросами и очень расстраивалась, если не получала ответа. После этого упреки прекращались, но вскоре начинались вновь, всегда одним и тем же стереотипным, по-видимому, автоматизированным образом. В этом случае мы также можем выделить в психическом процессе две фазы. Время от времени по причине торможения, мешавшего ей выговориться, пациентка сознательно сама вытесняла очень личный материал. Она знала, что нарушает основное правило анализа, и ожидала, что аналитик будет упрекать ее. Она интроецировала вымышленный упрек и, приняв активную роль, принялась упрекать аналитика. Ее фазы агрессии в точности совпадали во времени с фазами скрытности. Она критиковала аналитика как раз за то, в чем сама чувствовала себя виноватой. Ее собственное скрытное поведение воспринималось как предосудительное поведение со стороны аналитика.

У другой молодой пациентки периодически случались вспышки неимоверной агрессивности. Объектами этих вспышек были я, ее родители и другие менее близкие ей люди. В особенности она жаловалась на две вещи. Во-первых, во время этих фаз у нее было такое чувство, что люди скрывают от нее что-то, известное всем, кроме нее, и ее мучило желание узнать, что же это такое.

Во-вторых, она была глубоко разочарована недостатками всех своих друзей. Как и в предыдущем случае, когда периоды, в которые пациентка скрывала материал, совпадали с периодами жалоб на скрытность аналитика, у этой пациентки агрессивные фазы наступали автоматически, как только ее вытесненные фантазии о мастурбации, не осознаваемые ею самой, готовы были всплыть в ее сознании. Осуждение ею собственных объектов любви соответствовало порицанию, которого она ожидала от них из-за своей детской мастурбации. Она полностью идентифицировалась с этим осуждением и обернула его против внешнего мира. Тайна, которую все от нее скрывали, была тайной ее собственной мастурбации, которую она хранила не только от других, но и от себя. Здесь также агрессивность пациентки соответствует агрессивности других людей, а ее тайна является отражением ее собственного вытеснения.

Эти три примера дали нам некоторое представление об истоках этой фазы в развитии функционирования Сверх-Я. Даже после того как внешняя критика была интроецирована, угроза наказания и допущенный проступок все еще не соединились в психике пациента. В то время как критика интернализуется, проступок экстернализуется. Это означает, что механизм идентификации с агрессором дополняется другой защитной мерой, а именно проекцией вины. Я, которое при помощи защитного механизма проекции развивается в этом направлении, интроецирует авторитеты, критике которых оно подвержено, и включает их в Сверх-Я. После этого оно становится способным проецировать запретные импульсы вовне. Его нетерпимость по отношению к другим людям опережает строгость по отношению к себе. Я узнает, что достойно порицания, но защищается от неприятной самокритики при помощи этого защитного механизма. Сильное негодование по поводу чужих неправильных поступков, предшествование и замещение чувства вины по отношению к самому себе. Негодование Я возрастает автоматически, когда близится восприятие его собственной вины. Эта стадия развития Сверх-Я представляет собой предварительную фазу нравственности. Истинная нравственность начинается тогда, когда интернационализованная критика, теперь включенная в предъявляемую Сверх-Я норму, совпадает с восприятием своего собственного проступка со стороны Я. Начиная с этого момента строгость Сверх-Я обращается вовнутрь, а не наружу, и человек становится не столь нетерпимым к другим людям. Но, достигнув этой стадии своего развития, Я должно выдерживать острейшее неудовольствие, причиняемое самокритикой и чувством вины.

Вполне возможно, что многие люди задерживаются на промежуточной стадии развития Сверх-Я и никогда не завершают интернализации процесса критики. Хотя они и воспринимают свою собственную вину, тем не менее продолжают оставаться весьма агрессивными по отношению к другим людям. В таких случаях поведение Сверх-Я по отношению к другим столь же безжалостно, как и поведение Сверх-Я по отношению к собственному Я пациента при меланхолии. По-видимому, когда развитие Сверх-Я таким образом заторможено, преждевременно начинают развиваться меланхолические состояния.

«Идентификация с агрессором» представляет собой, с одной стороны, предварительную фазу развития Сверх-Я, а с другой - промежуточную стадию развития паранойи. Она сходна с первой механизмом идентификации, а со второй, механизмом проекции. В то же время идентификация и проекция представляют собой нормальные виды деятельности Я, и их результаты существенно различаются в зависимости от того материала, к которому они применены.

Конкретное сочетание интроекции и проекции, которое мы обозначили термином «идентификация с агрессором», может рассматриваться как нормальное лишь в той мере, в какой Я использует этот механизм в своем конфликте с авторитетом, т. е. в своих попытках совладать с объектом тревоги. Это защитный процесс, который перестает быть безобидным и становится патологическим, когда он направлен на любовную жизнь человека. Когда муж перемещает на жену свое собственное стремление к неверности, а затем страстно упрекает ее в неверности, в действительности он интроецирует упреки жены и проецирует часть своего Оно. Его намерение, однако, заключается в защите себя не от агрессии извне, а от разрушения своей позитивной либидозной фиксации на ней возмущающими внешними силами. Соответственно отличается и результат. Вместо агрессивного отношения к бывшему внешнему противнику пациент развивает навязчивую фиксацию на своей жене, и эта фиксация приобретает форму проецируемой ревности.

Когда механизм проекции используется как защита от гомосексуальных любовных импульсов, он сочетается еще и с другими механизмами. Обращение (в этом случае обращение любви в ненависть) дополняет то, что начали интроекция и проекция, и результатом оказывается развитие параноидальных иллюзий. В любом случае, при защите против гетеросексуальных или гомосексуальных любовных импульсов, проекция больше не является произвольной. Выбор места для своих бессознательных импульсов со стороны Я определяется «наличным материалом, в котором проявляются аналогичные бессознательные импульсы партнера».

С теоретической точки зрения анализ процесса «идентификации с агрессором» помогает нам различать способы употребления конкретных защитных механизмов; на практике это позволяет нам отличать приступы тревоги в переносе от вспышек агрессии. Когда анализ вносит в сознание пациента истинные бессознательные агрессивные импульсы, сдерживаемый аффект будет искать выход через отреагирование в переносе. Но если в основе его агрессии лежит то, что, как он предполагает, является нашей критикой, стремление «дать ей практический выход» и «отреагировать» ее не окажет на агрессию ни малейшего влияния. Агрессия возрастает, пока бессознательные импульсы остаются запретными, и исчезает, как у маленького мальчика, который признался в своей мастурбации, лишь с исчезновением страха перед наказанием и перед Сверх-Я.

А. Фрейд Психология Я и защитные механизмы

centr7ya — Thu, 11 Jun 2009 18:01:57 GMT

1. Я как точка наблюдения

Определение психоанализа

В развитии психоаналитической науки были периоды, когда теоретическое исследование индивидуального Я было не слишком популярным. Многие аналитики считали, что в анализе ценность научной и терапевтической работы прямо пропорциональна глубине затрагиваемых психических слоев. Всегда, когда интерес смещался от глубоких к более поверхностным психическим слоям, т. е. всегда, когда исследование отклонялось от Оно к Я, возникало ощущение, что это начало отхода от психоанализа в целом. Считалось, что термин психоанализ должен быть сохранен для новых открытий, относящихся к бессознательной психической жизни, например к исследованию подавленных инстинктивных импульсов, аффектов и фантазий. Такими же проблемами, как приспособление детей и взрослых к внешнему миру, такими понятиями, как здоровье и болезнь, добродетель и порок, психоанализ не занимается. Он должен посвятить свои исследования исключительно детским фантазиям, сохранившимся во взрослой жизни, воображаемому удовлетворению и ожидаемому в качестве возмездия за него наказанию.

Такое определение психоанализа достаточно часто встречалось в психоаналитических работах и, по-видимому, подкреплялось его практическим использованием, при котором психоанализ и глубинная психология всегда рассматривались как синонимы. Более того некоторые основания для такого определения имеются и в прошлом психоанализа, поскольку можно сказать, что с самых первых лет нашей науки ее теория, построенная на эмпирической основе, была преимущественно психологией бессознательного, или, как мы сказали бы сейчас, психологией Оно. Но это определение немедленно утрачивает все претензии на точность, как только мы прикладываем его к психоаналитической терапии. Анализ как терапевтический метод с самого начала имеет дело с Я и его отклонениями; исследование Оно и его способа действия всегда было лишь средством для достижения цели. А цель всегда одна и та же: коррекция этих отклонений и восстановление Я в его целостности.

Когда работы Фрейда, начиная с « Group psychology and the analisis of the Ego »(1921) и « Bejong the pleasure principle » (1920), приняли новое направление, на исследованиях Я перестала лежать печать аналитической неортодоксальности, и интерес окончательно сосредоточился на образованиях Я. С тех пор термин «глубинная психология» не покрывает всей области психоаналитического исследования. В настоящее время мы, по-видимому, определили бы задачу анализа следующим образом: получить максимально полное знание обо всех трех образованиях, из которых, как мы считаем, состоит психическая личность, и изучить их отношения между собой и с внешним миром. Иными словами, по отношению к Я - исследовать его содержание, границы и функции, проследить историю его зависимости от внешнего мира, Оно и Сверх-Я; по отношению к Оно - дать описание инстинктов, т. е. содержания Оно, и проследить их трансформации.

Оно, Я, Сверх-Я в самовосприятии

Все мы знаем, что эти три психических образования доступны наблюдению в разной степени. Наше знание об Оно, которое раньше называлось системой Ucs . может быть получено лишь на основании производных этой системы, проявляющихся в системах PCS и CS . Если внутри Оно преобладает состояние покоя и удовлетворения, при котором в поисках удовлетворения ни один инстинктивный импульс не вторгается в Я и не вызывает в нем чувств напряжения и страдания, то мы ничего не можем узнать о содержании Оно. Отсюда следует, по крайней мере теоретически, что Оно открыто для наблюдения не при всех условиях.

Со Сверх-Я дело обстоит иначе. Его содержания большей частью осознаны и, следовательно, прямо доступны эндопсихическому восприятию. Тем не менее наше описание Сверх-Я всегда начинает становиться неопределенным, когда между ним и Я существуют гармоничные отношения. В этом случае мы говорим, что они совпадают, т. е. в такие моменты Сверх-Я недоступно наблюдению как отдельное образование ни для самого субъекта, ни для внешнего наблюдателя. Его очертания становятся ясными лишь тогда, когда оно относится к Я враждебно либо критично. Сверх-Я, как и Оно, становится видимым через состояния, которые оно продуцирует в Я, например через чувство вины, вызванное его критическим отношением.

Я как наблюдатель

Это означает, что собственно полем нашего наблюдения всегда является Я. Это, так сказать, опосредующее звено, через которое мы пытаемся обрисовать два других образования.

Когда отношения между двумя соседними силами — Я и Оно — спокойны, первая из них превосходно выполняет свою функцию наблюдателя за второй. Различные инстинктивные импульсы постоянно прокладывают себе путь из Оно в Я, где они получают доступ к моторному аппарату, посредством которого и достигают удовлетворения. В благоприятных случаях Я не протестует против «пришельца», а предоставляет в его распоряжение свою собственную энергию и ограничивается наблюдением; оно отмечает начало инстинктивного импульса, величину напряжения и чувства страдания, которыми он сопровождается, и, наконец, исчезновение напряжения при достижении удовлетворения. Наблюдение над всем процессом даёт нам ясную и неискаженную картину инстинктивного импульса, количества либидо, которым он наделен, и цели, к которой он стремится. Если Я находится в согласии с импульсом, то оно в эту картину вообще не входит.

К сожалению, переход инстинктивного импульса от одного образования к другому может сигнализировать о самых различных конфликтах, в результате чего наблюдение Я прерывается. На своем пути к удовлетворению импульсы Оно должны пройти через территорию Я, а там они будут в чуждой среде. В Оно преобладают так называемые первичные процессы: здесь нет синтеза идей, аффекты подвержены вытеснению, противоположности не являются взаимоисключающими и могут даже совпадать, а конденсация вполне естественна. Ведущим принципом, управляющим психическими процессами, является принцип достижения удовольствия. В Я, напротив, ассоциация идей осуществляется в соответствии со строгими условиями, которые мы обозначаем общим термином «вторичные процессы»; кроме того, инстинктивные импульсы уже не могут стремиться к непосредственному удовлетворению - они должны учитывать требования реальности, и более того, они должны подчиняться этическим и моральным правилам, при помощи которых Сверх-Я стремится контролировать поведение Я. Следовательно, эти импульсы рискуют навлечь на себя неудовольствие в основном чуждых по отношению к ним образований. Они подвержены критике, отвержению и самым различным изменениям. Мирные отношения между соседствующими силами прекращаются. Инстинктивные импульсы продолжают стремиться к своим целям с присущими им упорством и энергией и совершают враждебные вторжения в Я, надеясь одержать над ним верх при помощи внезапной атаки. Я со своей стороны становится подозрительным; оно контратакует и вторгается на территорию Оно. Его цель заключается в том, чтобы постоянно держать инстинкты в бездейственном состоянии при помощи соответствующих защитных мер, призванных обезопасить его собственные границы.

Картина этих процессов, получаемая нами при помощи способности Я к наблюдению, более неопределенна, но в то же время и более ценна. Она показывает нам два психических образования в действии в один и тот же момент. Мы видим уже не искаженный импульс Оно, а импульс Оно, измененный определенными защитными мерами со стороны Я. Задача анализирующего наблюдателя заключается в том, чтобы разделить картину, представляющую собой компромисс между различными образованиями, на ее составляющие: Оно, Я и, возможно, Сверх-Я.

Вторжения Оно и Я, рассматриваемые как материал для наблюдения

Во всем этом нас поражает тот факт, что вторжения с той и с другой стороны совершенно неравноценны с позиции наблюдения. Все защитные меры Я против Оно срабатывают тихо и незаметно. Самое большое, что мы можем сделать,-это ретроспективно реконструировать их; мы никогда не можем видеть их в действии. Таков, например, случай успешного вытеснения. Я ничего о нем не знает; мы осознаем его лишь впоследствии, когда становится очевидным, что чего-то недостает. При этом я имею в виду, что, когда мы пытаемся сформировать объективное суждение о конкретном индивиде, мы обнаруживаем, что некоторые импульсы Оно, проявления которых в Я в поисках удовлетворения мы могли бы ожидать, отсутствуют. Если они вообще не появляются, мы можем лишь предположить, что доступ в Я для них постоянно закрыт, т. е. что они подверглись вытеснению. Но это ничего не говорит нам о самом процессе вытеснения.

Это же относится и к успешному реактивному образованию, которое является одной из наиболее эффективных мер, предпринимаемых Я в качестве постоянной защиты против Оно. Такие образования появляются в Я почти незаметно в ходе детского развития. Мы даже не можем сказать, что внимание Я было предварительно сосредоточено на противоположных инстинктивных импульсах, которые замещаются реактивным образованием. Как правило, Я ничего не знает ни об отвержении импульса, ни обо всем конфликте, в результате которого возникает новое образование. Анализирующий наблюдатель мог бы легко принять это образование за результат спонтанного развития Я, если бы не его чрезмерный характер, указывающий на наличие долговременного конфликта. В данном случае также наблюдение конкретного вида защиты ничего не говорит о процессе, при помощи которого он осуществляется.

Отметим, что вся приобретенная нами важная информация была получена при изучении вторжений с противоположной стороны, а именно со стороны Оно в Я. Скрытое содержание вытеснения становится явным при обращении движения, т. е. когда вытесненное содержание возвращается, как это можно видеть при неврозе. Здесь мы можем проследить каждую стадию конфликта между инстинктивным импульсом и защитой Я. Точно так же реактивные образования могут быть изучены при их распаде. В этом случае вторжение Оно приобретает форму подкрепления либидозного катексиса первичного инстинктивного импульса, скрывающегося за реактивным образованием. Это позволяет импульсу проложить путь в сознание, и на время инстинктивный импульс и реактивное образование видны в Я бок о бок. Возникающее благодаря другой функции Я-стремлению к синтезу - это состояние дел, чрезвычайно благоприятное для аналитического наблюдения, длится лишь несколько мгновений. Затем возникает новый конфликт между производным Оно и активностью Я, в котором решается, кто из них одержит верх или какой компромисс будет достигнут. Если благодаря подкреплению ее энергетического катексиса защита, созданная Я, оказывается успешной, вторгшаяся из Оно сила изгоняется, и в душе вновь воцаряется покой — ситуация, максимально затрудняющая наши наблюдения.